Мария-Луиза фон Франц "Сны и смерть". Глава 1. Тайна мёртвого тела и гробница Осириса


<< К началу главы

 

В тексте говорится, что об этих тайнах знает крестьянин Ахааб, который также именуется моряком Ахарон (в текстовом варианте, Ахерон). Во многих египетских текстах о саркофагах и гробницах встречаются упоминания таинственного проводника, который часто перемещает умершего по небесному океану после жестокого столкновения со смертью. [44] На мой взгляд, имя Ахеронтос/Ахаронтос/Ахерон представляет собой сочетание имён египетского бога Акер и Ахерон, греческой реки подземелья и самого подземелья. Акер считался покровителем тайны воскресения. [45] Кроме того, он рассматривался в качестве трупа или тайны, которая охранялась «его собственным образом», т.е. в качестве мёртвого тела Осириса. [46] Иногда он символизирует всё царство мёртвых или первичные воды начала мира. На гробницах он изображается как Атум, всеобъемлющий бог или старик, который держит в своих руках яйцо вновь взошедшего солнечного бога. [47] В Книге Земли солнечный бог Ра говорит Акеру: «О, ты, живущий на западе и создающий живущие формы трупов … покровитель деторождения во множестве форм его проявления». [48] Акер позволяет мёртвым «подняться». [49]  В нём живут могущественные древние боги – Атум и Хепри.

Данные амплификации указывают на то, что египетская тайна воскресения была связана с сотворением вселенной и жизни в целом, и на то, что древние алхимики искали суть той же самой тайны. Пшеница (и ячмень), лев, собака и крестьянин Ахерон представляют собой символы, указывающие на продолжение и постоянное обновление жизни. Упомянутый выше короткий сон о вытоптанном поле в последнем анализе также указывает на нечто подобное.

Алхимическая процедура изготовления «философского камня» была непосредственно связана с египетским ритуалом смерти, прохождение которого показано в тексте Олимпиодора, алхимического автора, который, вероятно, был идентифицирован как историк пятого века с таким же именем. Олимпиодор описывает мумификацию (taricheia) исходного материала следующим образом: «Эту земную субстанцию необходимо промывать до тех пор, пока она не измельчится, после чего в ней можно найти золото. [52] То, что можно найти (золото) древние также называли именем Бога из четырёх или девяти букв. Очевидно, в этом и состоит изготовление чего-то божественного из грубой материи. [53]

Далее, в текстовом описании той же самой работы Олимпиодор цитирует древнее предсказание, которое говорит:

Что же есть могила Осириса? Это труп, обвязанный бинтами, из-под которых видно только лицо. … Осирис – это запечатанная, герметичная гробница, которая вмещает в себя его конечности и показывает человеку только его лицо, но при этом скрытые конечности производят (на нас) удивительный эффект. Он (Осирис) – источник всей субстанции влаги, сокрытой в сфере огня. [54]

Огонь, принадлежащий Сету и элементу свинца, неприятен ему, потому что Осирис – это вода. С другой стороны, сфера огня в одном и том же тексте вновь и вновь отождествляется с водой. [55] Затем следует продолжение текста: «Но сейчас он связан со всем свинцом». Об этом свинце позже говорится, что «он настолько одержим демонами и отвратителен, что если неискушённые адепты прикоснутся к нему, они сойдут с ума». [56]

Согласно египетскому мифу, враг Осириса Сет обманул его при получении свинцового гроба и запер его в этот гроб, что и стало причиной смерти Осириса. (Вот почему Осирис «связан» со свинцом). «Гробница Осириса», согласно древним египтянам, а также ранним алхимикам, представляет собой таинственное место, из которого однажды вновь возникает новая жизнь, процесс, повторяющий само создание мира. Однако, создание мира, по словам египтян, берёт начало в Нун, первичном океане. Следовательно, «гробница Осириса» в более поздние времена также символизирует кувшин, наполненный водой Нил, так называемый Осирис Гидрейос. Поэтому воскресение представляет собой не простой процесс возвращения мёртвого тела к жизни, а полное его переструктурирование, отправной точкой которой является прежнее тело. Осирис Гидрейос описывается Апулеем как самый сакральный объект процессии Исиды. Он представлял собой круглую ёмкость воды с носиком и ручкой, на которой лежал змей. Возможно, этот культовый объект, обнаруженный лишь в более поздние времена, первоначально выглядел как погребальные сосуды, т.е. четыре сосуда, которые скрывали внутренности умершего. Однако, в отличие от них, более поздняя форма сосуда, содержащего чистую воду Нил, представляет собой принцип всей жизни и её обновления. Дж. Г. Гриффитс подчёркивает тот факт, что погребальные сосуды символизировали продолжение жизни: «Тема рельефов на греко-римских сосудах показывает, что эта идея имеет особую связь с Осирисом и его окружением; сосуд является символом «физического бессмертия». [57] Другими словами, это чрево, в котором происходит таинственный процесс возрождения Осириса.

Я обнаружила, что этот символ по-прежнему жив и сегодня, когда услышала о глубокой динамике сна женщины, которая потеряла молодого сына. В этом сне, увиденной ей ночью после похорон, она держала в руках небольшую металлическую коробку (урну с прахом своего сына), но прежде, чем она успела поместить её в землю, произошло нечто очень шокирующее её. Сон продолжился следующим образом:

Я сидела у себя дома на диване с пожилой женщиной слева. Она была просто одета в стиле викторианской моды, а её волосы были зачёсаны назад и разделены ровным пробором. В руке она держала книгу и читала её вслух. Затем она дошла до слова, которое я не могла понять. В нём было много согласных, и оно звучало как «о-ср-с». Я наклонилась, чтобы посмотреть его в книге. Это было слово «Осирис».

Сновидица связала сидящую на диване женщину с мадам Кюри. На днях она читала, что когда в университете ей был сделан подарок в форме подержанного миллиграмма радия, мадам Кюри воскликнула: «Это мне? О, я знаю одну бельгийскую больницу, которая очень нуждается в этом!». Небольшой ящик с радием выглядел как урна с прахом её сына. Поэтому сновидица заключила, что пепел тела её любимого сына теперь необходимо использовать для излечения скорби других. С такой точки зрения металлический ящик может символизировать «могилу Осириса», из которой (используя слова Джорджа Фокса) может выйти «мощная субстанция яркой жизни». [58]

В данном случае оставшийся от тела пепел представляет особую важность, которая заключается в сокрытии тайны исцеления. На эту тему вспоминается идея Оригена о том, что воскресшее тело создаётся из «искры», исходящей из прежнего тела. Древние египтяне и ранние алхимики также считали, что воскресение берёт начало в том, что остаётся от мёртвой материи тела, т.е. не только в душе, но и в трансформированной материи.

В приведённом выше отрывке из Олимпиодора гроб Осириса сделан из свинца, т.е. вещества, которое может привести к безумию. Именно тёмное и демоническое, которое враждебно мёртвому Осирису, превращается в элемент, сохраняющий и объединяющий все аспекты индивидуальности в принципе индивидуации, в котором примиряются огонь и вода. [59] Свинец сета убивает и заставляет растворяться, а также достаточно загадочно «охраняет» мёртвых от растворения в природной тотальности. Следующий сон, рассказанный мне одним шестидесятилетним офицером кавалерии, также напоминает о свинцовой гробнице Осириса. Он приснился офицеру за четыре недели до его внезапной смерти от сердечной недостаточности:

В очередной раз он был в школе офицеров, где тридцать лет назад приобрёл чин поручика. Там он встретил старого унтер-офицера, которого он в то время ценил и который носил выразительное имя «Адам». Этот офицер сказал ему: «Господин лейтенант, я должен кое-что показать вам». Он провёл лейтенанта в подвал казармы и открыл свинцовую дверь. Сновидец с содроганием отпрянул. Перед ним на спине лежал полностью разложившийся и источающий ужасный запах труп лошади.

Простой «смертный Адам» показывает сновидцу, что именно его ожидает  –  смерть и разложение животного тела, т.е. лошади. Испытанный сновидцем шок бессознательно указывал на его отделение от тела, как бы говоря: «Умрёт ваша лошадь, но не вы сами». Для кавалериста лошадь в определённом смысле символизирует «несущую» его инстинктивную часть физической природы. Адам, универсальный «простой» человек (Антропос) сновидца (образ Самости) знает о надвигающемся на тело разложении и готовит его к этому.

Но если мы хотим последовательно сравнить этот сон с описанным выше алхимическим текстом, мы должны сопоставить лошадь с мёртвым Осирисом в его свинцовой гробнице. Тогда лошадь будет не только образом тела, но и образом «внутреннего бога» сновидца (представленным «вечной» частью человека, Осирисом). В этом сне он появляется в качестве лошади, потому как сновидец никогда не осознавал этот обширный аспект своего бытия; Самость перенесла его сквозь жизнь, и он не задавался вопросами о её смысле. Поэтому его Самость осталась скрытой в бессознательном и в его теле. Однако впоследствии, в ночь перед его смертью родственники обнаружили тайно помещённое им возле кровати распятие. Очевидно, только в конце он почувствовал, что в лошади был скрыт смысл «Страдания Богочеловека». (Египетский Осирис представляет собой прообраз Христа.)

Но вернёмся к свинцовой гробнице алхимиков. В ней происходит мистическое воскресение, в котором Сет, демонический элемент играет роль сокрытия и сохранения умершего. Существует египетское изображение на камне, где Сет стоит на матке [60]; он охраняет то, что происходит в недрах возрождения. С психологической точки зрения это означает следующее: демоническое в человеке, элемент Сет представляет собой «злые» автономные влияния на него, т.е. те действия, импульсы и эмоции, которые Юнг называл «Тень». Зачастую они также кажутся нам «животными» импульсами бессознательного тела. Такие импульсы запирают внутреннего «Осириса». По большей части, это означает, что они мешают ему стать осознающим свою Самость и индивидуацию. Но как раз в момент их очевидной победы, в момент смерти они объединяются с их противоположностью, принципом добра, Осирисом, живой водой и превращаются в «сосуд», который вмешает в себя Самость, предохраняя её от разложения и сохраняя индивидуальность и идентичность умершего. На самом деле, принцип индивидуации связан с дьявольским элементом, поскольку последний представляет собой отделение божественного от природной тотальности.

Психологически мы можем понять этот процесс, как переход от эгоцентризма к эго-сознанию. Все наши теневые импульсы приводят к эгоцентризму желания, аффекта и их власти. Каждый хочет любой ценой и часто по-детски проложить свой собственный путь. Если эго удаётся осознать такие импульсы и подчинить их Самости (внутреннему «богу»), эта огненная энергия преобразуется в реализацию личности. Таким образом, эго становится сознающим своё место, а стесняющая свинцовая гробница превращается в тайный сосуд, в котором чувства могут быть сохранены и контеинированы (здесь также подразумевается способность не терять самообладание).

Одна из трагедий старения – то, что часто занимает мои мысли, – состоит в вопросе о том, почему, с одной стороны, старение человека коррелирует с возрастающей тенденцией реагировать по-детски упрямым образом, и в то же время, с другой стороны, болезнь и телесная слабость человека увеличивают его зависимость от тирании медицинских и других учреждений, специализированных на уходе и опеке. Ни в коем случае не желая оправдывать такую тиранию, я спрашиваю себя о том, какой скрытый смысл лежит за освобождением от этого, т.е. силой преобразования исходящего из тени эгоцентризма в эго-сознание. Однажды женщине девяноста трёх лет, обеспокоенной мыслью об отказе от своей любимой квартиры и перемещении в дом престарелых, приснилось, что в этом доме находится женщина (не сновидица!), которая жаждет власти и всегда пытается отстаивать собственный путь. Эта женщина должна была стать менее категоричной и отказаться от своей властной установки. Демоническая власть эгоистичной тени должна быть трансформирована в «сосуд» силы эго!

С этой точки зрения смерть часто можно рассматривать как момент критического столкновения добра и зла в человеке. Во многих картинах Средневековья смерть представлена как борьба ангелов и демонов за душу умирающего человека, а причастие, даваемое умирающему в католицизме, содержит элементы экзорцизма. Следующий сон пациента, «находящегося на грани смерти», представлен в серии снов «Эго и Архетипа» Эдингера и описывает впечатляющую картину борьбы противоположностей, которые, в некотором смысле, не борются вообще.

 Двое профессиональных борцов участвуют в ритуальном бою. Их борьба красива. Они представляют собой не столько антагонистов, сколько совместно трудящихся над сложным и заранее спланированным представлением людей. Они спокойны, невозмутимы и сконцентрированы. В конце каждого раунда они отдыхают в раздевалке, т.е. в специальной для нанесения грима комнате. Я вижу, что один из них окунает свои пальцы в кровь и размазывает её по своему лицу и по лицу своего противника. Далее они возвращаются на ринг и возобновляют быстрое, яростное и чётко выверенное представление. [51]

В конечном счёте, борьба здесь описывается только в качестве «зрелища», принадлежащего к миру иллюзий. Эдингер указывает на то, что в основе этой борьбы лежит Самость [62], единство противоположностей. Среди собранных Дэвидом Элдредом картин умирающей женщины, есть изображение поединка между светлой и тёмной мужскими фигурами [63], т.е. аналогичного мотива столкновения противоположностей. Возможно, мы должны рассматривать это в связи с поразительными и многочисленно представленными на древних саркофагах сценами борьбы и, особенно, поединков. Мы также можем вспомнить о том, что гладиаторские бои древнего Рима первоначально проводились в честь мёртвых.

Идея смерти как своего рода решающей борьбы, по-видимому, имеет архетипическую природу. Владислав Борос, современный католический теолог ярко описывал проблему смерти. С его точки зрения, смерть представляет собой не простое разделение души и тела, а процесс полной трансформации, который оказывает влияние даже на самые глубокие внутренние пласты души. [64] В момент смерти внутреннее единство души движется к мировому центру, «сердцу Вселенной» или ядру мира, где в тотальности встречи с самой собой она делает выбор за или против Бога. «В этом метафизическом месте человек принимает своё конечное решение. Этот выбор касается вечного существования … и в нём действие становится бытием, решение – состоянием, а время – вечностью». [65] Это новая психологическая интерпретация окончательного выбора загробного пути – в рай или в ад. «В своей неизменной форме Бог одним приносит мучение, а другим – блаженство, в зависимости от того, примет ли человек божественную любовь в смирении или отвергнет её». [66] Такое представление о разделённых противоположностях характерна для христианской точки зрения и представлена в истории Фауста, которого обманул и увёз Мефистофель.

Однако в египетском и алхимическом символизме противоположности в последний момент примиряются и после смерти тела объединяются в единое целое. По этой причине в Египетской Книге Врат в конце воскресения умершего появляется двуликий бог (с головами Сета и Гора), сопровождающий солнечного бога в процессе его перехода в потусторонний мир.  [67] «Именно они приветствуют Ра на восточном горизонте неба». [68] Это изображение называется «Двуликий». Оно воплощает в себе природу противоположностей, ставших единым в обожествлённом умершем.

Рис. 4: Двуликий бог с головами Гора и Сета, представляющий собой объединение внутренних противоположностей в обожествлённом мёртвом.

Опыт умирающих людей зачастую действительно крайне парадоксальный. Во многих случаях из-за предсмертного ослабления сознани, в него прорывается весь вытесненный материал. Например, Ганс Христиан Андерсен, который всю жизнь был девственником, перед смертью произносил настолько непристойные и сексуально окрашенные слова, что присутствующие рядом выбегали из комнаты. Умирающий человек часто выражает смешанные хаотические впечатления. Также, иногда он оскорбляет родственников, швыряя им проклятия. Некоторые умирают в состоянии внутренней борьбы, а другие – спокойно и с чувством внутреннего умиротворения. На мой взгляд, эти реакции на приближающуюся смерть представляют собой две стороны одного и того же процесса: некоторые люди в момент смерти всё ещё находятся в агонии борьбы противоположностей, в то время как другие заранее предчувствуют результат этой борьбы, умиротворение и объединение полюсов. Вероятно, чем больше человек втянут в конфликт внутренних противоположностей до приближения смерти, тем в большей степени он может надеяться на спокойный и мирный конец.

Примечания:

  1. См., например, К. Ранке «Индогерманское почитание мёртвых», с. 164 и дополнительно – цитируемую в этой книге литературу.

2. Cм. ibid., с. 171.

3. Ibid., с. 153.

4. Ibid., с. 10, fns. 2, 3; также см. с. 11.

5. См. Франсуа Кюмон, «Lux Perpetua», с. 166.

6. См. ibid., с. 29.

7. Ранке, op. cit., с. 153.

8. Ibid., с. 176.

9. См. Иван A . Лопатин «Культ мёртвых у аборигенов Приамурья», особенно с. 128.

10. Ibid., с.126.

11. См. W. Kucher, Jenseitsvorstellungen bei den verschiedenen Volkem, с. 130-159

12. См. Sigrid Lechner-Knecht, “Totenbrauche und Jenseitsvorstellungen bei den heutigen Indianem und bei asiatischen Volkern,” с. 165.

13. Corpusscriptorum latinorum academiae vindebonensis, Vol. 47, 59.

14. См. Г. Р. С. Мид «Учения западных традиций о тонком теле», с. 82ff.

15. Согласно Greshake и Lohfink, большинство современных католических богословов отвергают такие верования.

16. «Психология и религия», с. 553-555 (курсив).

17. К сожалению, касающиеся воскресения замечания Оригена, сохранились только в письмах Св. Иеронима к Pammachius, Книга IV, 38. См. Мид, цит. по с. 83.

18. Мид, там же, с. 84.

19. Ibid., с. 86.

20. См. ibid., с. 866.

21. Aegyptische Unterweltsbiicher, с. 136 (seventh hour of the night, seventh scene).

22. Ibid., с. 333.

23. В данном вопросе NN выступает в качестве имени умершего.

24. Aegyptische Unterweltsbiicher, с. 336.

25. Ibid., с. 339.

26. Ibid., с. 348.

27. См. «Зарождение алхимии в греко-римском Египте» Джека Линдеся, с. 71.

28. Ibid., с. 194.

29. Ibid.

30. Ibid., с. 195.

31. Ibid.

32. Ibid. Также см. высказывание Гермеса у Бертло в «Collection des anciens alchemistesgrecs»: “Иди к крестьянину Ахаабу и узнай от него о том, как он сеет и пожинает кукурузу» (Vol. 2, с. 89).

33. Cited in G. Thausing (ред.), Auferstehungsgedanke in dgyptischen religiosen Texten, с. 165f , Coffin text No. 58; Lacau, Receuildes Traveaux, 3 1 .5 .1 5 ; также см. Coffin text 80, с. 166, fn.i.

34. Египетская книга мёртвых, с. 215.

35. G. Thausing, там же, с. 166.

36. From a Memphis Coffin text, cited by H. Kees, Totenglauben und Jenseitsvorstellungen der alten Aegypter, с. 148.

37. С. 306.

38. Согласно Х. Лейзеганг «Гнозис”, с. 686.

39. Ibid., с. 696.

40. В Египетской книге мёртвых он говорит: “Я иду вниз и вверх по реке среди тростниковых полей и жертвой объединяю себя с этими полями, ибо я Рути» (Египетская книга мёртвых, с. 153).

41 . См. Constant de Wit, Le role et le sens du lion dans I'Egypte ancienne, с. 161 и также с. 31. For the identity of Aker, см. с. 129.

42. Ibid., с. 169.

43. Ibid., с. 141.

44. См. Кис, цит. по с. 73ff.

45. См. Египетскую книгу мёртвых, с. 139.

46. См. de Wit, цит. по с. 95, 97.

47. Aegyptische Unterweltsbiicher, с. 443; также см. с. 307.

48. Ibid., с. 433.

49. Ibid., с. 440.

50. Ibid., с. 429; также см. с. 347.

51. См. de Wit, цит. по с. 103.

52. Намёк на отмывание золота из речного песка.

53. См. Бертло, цит. по с. 71.

54. Ibid., с. 94f.

55. Ibid., с. 95.

56. Ibid.

57. J. G. Griffiths, Apuleius of Madura: The Isis Book, с. 230 (курсив).

58. Цитировано по словам сновидца.

59. Перед этим отрывком текста мы читаем: «Что за трансформацию мы сейчас наблюдаем? Как вода и огонь, прежде враждебные, противоположные и противостоящие друг другу, объединяются во имя любви и единства». (с. 94, lines 17ff). Затем следует выдержка о «гробнице Осириса».

60. См. Гриффитс, цит. по 231. Утверждения Гриффитса основаны на книге А. А. Барб “Diva Matrix,” с. 200.

61. Эдвард Эдингер «Эго и Архетип, с. 209.

62. Ibid., с. 210.

63. Психологическая динамика процесса умирания, fig. 166.

64. Тайна смерти, с. 85.

65. Ibid., с. 89; также см. с. 101.

66. Ibid., с. 107.

67. См. Aegyptische Unterweltsbiicher, с. 289; также см. с. 273.

68. Ibid., с. 290.

Перевод Татьяны Ивановой. Опубликовано на сайте Касталии: http://castalia.ru/posledovateli-yunga-perevody/2009-mariya-luiza-fon-frants-o-snah-i-smerti-glava-1-tayna-mertvogo-tela-ili-grobnitsa-ozirisa.html